Игнатий (Брянчанинов), свт. - Аскетическая проповедь - Поучение 1-е в двадцать пятую неделю. О любви к Богу 

Аскетическая проповедь

Поучение 1-е в двадцать пятую неделю.
О любви к Богу



Возлюбиши Господа Бога твоего от всего сердца твоего, и от всея души твоея: и всею крепостию твоею и всем помышлением твоим [1].

Возлюбленные братия! Свойственно любви часто воспоминать и помышлять о любимом; свойственно любви часто направляться и устремляться сердцем и душою к любимому. Непрестанно помнить любимого и помышлять о нем, непрестанно ощущать себя привлеченным к любимому свойственно любви совершенной. Богу угодно, чтоб такою совершенною любовью мы любили Его. Это — естественно. Бог — совершен, и Он должен быть любим любовью совершенною.

Рассматривая себя беспристрастно, мы не находим в себе такой любви к Богу, ни способности к такой любви. Что это значит? Это значит, что свойство любви повреждено в нас грехопадением, как повреждены им прочие свойства наши. Это значит, что мы должны возделать в себе любовь к Богу, возделать в той степени, в какой требует от нас заповедь Божия.

Святой апостол Павел говорит, что любовь Божия изливается в сердца наши Святым Духом [2]. Говорит это апостол о любви совершенной. Точно то же должно сказать и о прочих добродетелях. И вера, и смирение, и кротость, и терпение, и мужество тогда только могут достичь в нас совершенства, когда сердца наши будут обновлены Святым Духом. Желание стяжать добродетели мы доказываем зависящим от нас возделыванием добродетелей и усердною молитвою о получении их [3].

Способ возделания любви к Богу указан в самой заповеди о ней: возлюбиши Господа Бога твоего от всего сердца твоего, и от всея души твоея, и всею крепостию твоею, и всем помышлением твоим.

Очевидно: чтоб направить всецело к Богу сердце, душу, ум, должно прежде всего оставить греховную жизнь. Уклонися от зла, научает каждого из нас Святый Дух, и сотвори благо [4]; уклонися от зла, и тогда только соделаешься способным возделывать в себе добродетели. Нет возможности служить вместе Богу и греху. Служащий греху принимает в себя яд греховный, напитывается, оскверняется им: по этой причине он не может усвоиться Богу. Если для зрения необходима сердечная чистота [5], тем необходимее она для соединения с Богом. Божественная любовь, по благоволению всеблагого Бога, соединяет воедино с Ним Его разумное создание — человека, и прилепляяйся Господеви, един дух есть с Господем [6].

Холодное, поверхностное служение Богу, перемешанное со служением страстям, исповедание Бога устами, без исповедания деятельностью и сокровенною жизнью сердца, при одном исполнении некоторых наружных обрядов и постановлений церковных признается пустым, душепагубным лицемерством. Лицемери, так обличал Спаситель мира пренебрегавших заповеди Божий и с мелочною точностью державшихся старческих преданий, предпочитавших предания заповедям, лицемери, добре пророчествова о вас Исайя, глаголя: Приближаются Мне людии сии усты своими, и устами чтут Мя: сердце же их далече отстоит от Мене. Всуе же чтут мя, учаше учением, заповедем человеческим [7]. Церковные постановления очень полезны и нужны как для каждого христианина, так и для христианского общества, доставляя поведению порядок и правила; порядок и правила способствуют жизни благочестивой, но заповеди должны быть душою каждого христианина и христианского общества. Спаситель мира дал должное место, должную цену и отеческим преданиям, и заповедям Божиим. Сия, то есть предания отцов, подобаше творити, сказал Он, и онех, то есть заповедей Божиих, не оставляти [8]. От соблюдения постановлений святой Церкви исполнение заповедей делается особенно удобным, а жизнью по заповедям точное соблюдение церковных постановлений охраняется от тщеславия, лицемерства и плотского мудрования. Закон Божий — духовен [9]; евангельские заповеди Дух суть и живот суть [10]. Но как человек состоит из души и тела, то оказались нужными наружные обряды и постановления. Они соединены с духом Закона. Довольствующийся исполнением одних церковных постановлений и обрядов, при оставлении внимания к евангельским заповедям или при недостаточном внимании к ним, низводит, по скудоумию своему, Закон с высоты духовного значения, отнимает у него для себя духовное достоинство его, всю сущность и гибнет в плотском мудровании своем и по причине плотского мудрования своего [11].

Возлюбиши Господа Бога твоего от всего сердца твоего и от всея души твоея. Мы обязаны направить к Богу всю волю свою. Как заботимся исполнять желания любимых нами, и для этого стараемся узнать их желания, изучить наклонности, так должны поступить и относительно Бога. Мы должны тщательно и подробно ознакомиться с волею Божией. Воля Божия открыта нам в Законе Божием, который — Евангелие. Блажен муж, говорит пророк, иже не иде на совет нечестивых, и на пути грешных не ста, и на седалище губителей не ceдe: но в законе Господни воля его, и в законе Его поучится день и нощь [12]. Не сообразуйтеся веку сему, завещает апостол, но преобразуйтеся обновлением ума вашего, во еже искушати вам, что есть воля Божия благая и угодная и совершенная [13]. Узнав волю Божию, мы должны исполнить ее, потому что этого требует любовь. Она не довольствуется изучением воли любимых: она жаждет исполнять ее. Она для исполнения предается изучению; изучив, предается исполнению. Изучение и исполнение воли Божией признается верным признаком любви к Богу Самим Богом. Имеяй заповеди Моя, сказал Спаситель, и соблюдаяй их, той есть любяй Мя. Аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет. Не любяй Мя, словес Моих не соблюдет [14].

Возлюбиши Господа Бога Твоего от всего сердца твоего; этого мало: возлюбиши Господа Бога твоего от всея души твоея. Уничтожь в себе всякое разделение: да будет весь человек соединен воедино и всецело устремлен к Богу. Да хранится это стремление от двоедушия и колебания; да хранится оно от уклонения в какое бы то ни было пристрастие, хотя бы это пристрастие казалось самым ничтожным. Одно ничтожнейшее пристрастие может держать христианина прикованным к земле и вполне отнять у него духовное преуспеяние. О, как мы немощны! Как извратило, ослепило нас падение наше! Мы видим, что все братия наши, постепенно, каждый в чреду свою, призываются в вечность повелением Божиим, которому ни воспротивиться, ни воспротиворечить невозможно. При оставлении земли, этой гостиницы, этой темницы, этого изгнания, все непременно оставляют все, принадлежащее земле. Мы видим это; мы знаем наверно, что придет и наша очередь; но проводим жизнь, как будто никогда не видали умирающих, не слыхали о существовании смерти; как будто нам назначено, не в пример другим, навсегда остаться на земле. Мы связываем себя бесчисленными пристрастиями; любовь наша расточена на множество предметов, а о стяжании любви к Богу, о усвоении себя ему не заботимся, ниже помышляем. Какой страшный обман самих себя! Когда нагими душами отходим отсюда, тогда, при вступлении в новый мир, одною надеждою, одним утешением для нас может быть приобретенное во время земной жизни усвоение Богу. Стяжав это усвоение здесь, мы возьмем его с собою туда. Там оно послужит для нас залогом, причиною получения вечных, неизреченных благ. Чего Бог не дарует тем, которые сделались Ему своими? Что может Он дать тем, которые самопроизвольно, не внимая призывному голосу Его, отчуждились от Него, соделались неспособными пребывать при Нем, неспособными получить драгоценные и вечные дары Его? Вечное блаженство — духовно, Божественно. Тот только может наследовать это блаженство, кто предварительно расторг общение с грехом, кто предварительно вступил в святое общение с Богом. Стяжавший, напротив того, враждебное расположение к Богу и ко всему, что благоприятно Богу, по необходимости должен быть отвергнут от лица Божия, низвергнут туда, куда низвергнуты все враги Божий.

Возлюбиши Господа Бога твоего всею крепостию твоею: не только все силы души да будут направлены к Богу, самое тело да примет участие в этом стремлении. Тело способно к этому стремлению. Вожделение Бога было изначала естественным нашему телу, сотворенному с вожделением Бога. Вожделение Бога духовно и свято; духовным и святым было и тело. Оно заразилось дебелостью и тлением по причине падения; оно заразилось вожделениями скотоподобными по причине падения. Искупитель возвратил ему способность к вожделению духовному, и воспользовались этим даром истинные последователи Искупителя, изгнав из тел своих пожелания страстные, стяжав вожделение святое. Телам нашим свойственна любовь божественная. Освободившись от недуга греховности, им неестественного и враждебного, они еще во время земного странствования влекутся постоянно к Богу, сообразно естеству своему и действию Святаго Духа, осеняющего естество очищенное; они влекутся к Богу всею крепостью своею, соединяя свои силы с силами души. По всеобщем воскресении освященные тела, восприяв в себя освященные души, возлетят силою божественной любви, силою Святаго Духа, в обители рая [15]; они возлетят на небо, куда предтечею человеков взошел со святою плотью Своею Господь наш Иисус Христос. Говорит апостол: Представите телеса ваша жертву живу, святу, благоугодну Богови [16]. Подобает бо тленному сему телу облещися в нетление, и мертвенному сему облещися в безсмертие [17]. Сеется тело душевное, возстает тело духовное [18].

Возлюбиши Господа Бога твоего всем помышлением твоим. Эта последняя часть заповеди исполняется непрестанным памятованием о Боге. Непрестанное памятование Бога представляется невозможным для умов, незнакомых с истинным служением Богу, а понуждение себя к такому памятованию бременем тяжким, подвигом невыносимым. Но евангельская заповедь говорит: Возлюбиши Господа Бога всем помышлением твоим, всем умом твоим [19], всею мыслию твоею [20]; она повелевает, чтоб ум постоянно и всецело устремлен был к Богу, чтоб мысль о Боге непрестанно соприсутствовала нам. Заповеди Божий тяжки не суть, засвидетельствовал рачительный делатель заповедей, возлюбленный ученик Господа [21]. Если заповеди Божий не тяжки, то не тягостна и заповедь, повелевающая служителю Божию неотлучно быть при Боге умом, помышлением. Заповедь представляется тягостною только оттого, что не имеем в ней навыка, не имеем ни малейшего опыта. Она не тягостна, она вожделенна. Предзрех Господа предо мною выну, яко одесную мене есть, да не подвижуся [22], говорит пророк. Живое и постоянное памятование Бога есть видение Бога. Забытый человеком Бог делается для человека как бы несуществующим, скрывается от человека: непрестанно воспоминаемый, как бы оживает, является, делается, вездесущий и всемогущий, соприсутствующим человеку. Изменяется душа, когда откроется в ней духовное ощущение, при посредстве которого ощущается присутствие Божие, и Невидимый соделывается Видимым. Душа облекается в духовные, победоносные оружия, в непоколебимое мужество, в веру, в терпение, в неусыпное бодрствование. Жизнь человека начинает протекать под взорами недремлющего ока Божия, неуклонно смотрящего на все и видящего все, совершаемое нами и совершающееся с нами. Жительствуя и действуя под взорами Бога, человек охраняется с особенною тщательностью от грехов, заботится с особенною ревностью о исполнении заповедей Божиих: с холодностью смотрит он на преходящие временные блага, великодушно переносит превратности земной жизни. Когда настанет час разлучения души с телом, вступления в вечность, тогда предстанет ему исполненное радости и утешения сознание: сознание, что земная жизнь проведена не в самозабвении, не в самообольщении и увлечении суетностью и грехами, не в забвении Бога, — в непрестанном памятовании о Нем, в исполнении Его всесвятой воли, под Его всесвятым руководством.

Начало непрестанного памятования Бога уже заключается в тщательном изучении Закона Божия, в внимательном чтении Евангелия и всего Нового Завета, в чтении святых отцов Православной Церкви. Невозможно не вспоминать в течение дня часто о том, чем занимались с особенным вниманием в течение часа. Исполнение евангельских заповедей составляет собою памятование Бога. Духовным утешением и просвещением, которые являются от исполнения заповедей, возбуждается и согревается сердце к сугубому памятованию о Боге. Жизнь, всецело посвященная исполнению заповедей, есть постоянное памятование Бога. Весьма важным вспоможением к непрестанному памятованию Бога служат неупустительное исполнение келейного правила и частое, по возможности каждого, посещение храма Божия для участия в общественном богослужении. Время молитвы, само собою, есть время особеннейшего воспоминания о Боге, время единения с Богом. Молитвенное настроение, полученное в храме Божием и при совершении келейного правила, продолжает сопутствовать человеку и действовать в нем при всех его занятиях, приводя на память уму и сердцу Бога. Наконец, дополнительным превосходным средством к памятованию Бога служит молитвенное обращение к Богу пред всяким начинанием, с прошением у Него благословения, наставления, помощи, милости. Этот мысленный подвиг заповедан Самим Господом, Который возвестил ученикам Своим: Без Мене не можете творити ничесоже [23]. Призвание Господа на помощь пред всяким делом, пред всякою беседою употребляли величайшие угодники Божий и завещали это многознаменательное, святое, сильное, хотя и невидимое делание, как драгоценное сокровище и наследство, ученикам своим и всем христианам. Когда мы находимся одни, то можем воззвать Богу и умом и устами; когда же находимся с ближними нашими, тогда должны относиться к Богу одним умом. "Нет ничего быстрее ума, — сказал преподобный Варсонофий Великий, — возведи его к Богу" [24] при всякой встретившейся нужде. Не замедлит опыт доказать внимательному делателю важность этого подвига, доказать близость к нам Бога, Его неусыпное попечение о нас, верность и всемогущество Того, Кто сказал: На Мя упова, и избавляю и: покрыю и, яко позна имя Мое, воззовет ко Мне, и услышу его [25].

Вот те блаженные делания, которыми возделывается любовь к Богу. В писаниях святых отцов [26] находим учение, основанное на Священном Писании [27], что любовь к Богу приобретается любовью к образу Божию — человеку. Учение святое! Учение истинное! Это учение тождественно с учением, что любовь к Богу стяжевается исполнением евангельских заповедей, потому что правильная любовь к ближнему заключается в исполнении относительно его евангельских заповедей, а отнюдь не в исполнении прихотей ближнего, не в действиях относительно его по влечениям падшего сердца, по расчетам и понятиям лжеименного разума. Исполнение евангельских заповедей относительно человеков по большей части непонятно и неприятно для них; они ищут и требуют, чтоб была исполняема воля их, чтоб были удовлетворяемы страсти их. Это они называют любовью, и эту любовь, исполненную лицемерства, лукавства, обмана, приносят сыны мира тем, кто нужен им в видах земного, плотского преуспеяния. Эту неправильную любовь, это искажение любви, эту ненависть, прикрытую личиною любви, Писание называет человекоугодием. Человекоугодием уничтожается не только любовь к Богу, но и самое памятование о Боге. Бог разсыпа кости человекоугодников [28] — всю силу души, без чего не может быть непоколебимою ни одна добродетель. Аще бо бых еще человеком угождал, Христов раб на бых убо был [29], говорит апостол.

Степень любви нашей к Богу мы усматриваем с особенною ясностью при молитве, которая служит выражением этой любви и очень правильно названа в отеческих писаниях зерцалом духовного преуспеяния [30]. Когда при молитве мы подвергаемся постоянной рассеянности, — это служит признаком, что сердце наше находится в плену у земных пристрастий и попечений, которые не допускают ему устремиться всецело к Богу и пребывать при Нем. Внимательная молитва служит признаком, что сердце расторгло нити пристрастий и потому уже свободно направляется к Богу, прилепляется к Нему, усваивается Ему. На переход от рассеянной молитвы к молитве внимательной, или от любви мира к любви Бога, требуются продолжительное временя, продолжительный труд, многие усилия, многие пособия. Нужно пособие от поста, нужно пособие от целомудрия и чистоты, нужно пособие от нестяжательности, нужно пособие от веры, нужно пособие от смирения, нужно пособие от милости, нужно пособие от Божественной благодати. При совокупном действии этих пособий сердце отторгается от любви к миру; человек, освобожденный от невидимых цепей падения и греховности, устремляется всем существом своим к Богу. Познав высоту и блаженство этого состояния, он старается чаще быть в нем. Любовь Божия доказывает ему опытно свое присутствие в нем, и он доказывает свою любовь к Богу внимательною, постоянною молитвою, не расхищаемою помышлениями о предметах и делах преходящего мира. Первое духовное проявление любви к Богу открывается в ощущении страха Божия, который, по свидетельству Священного Писания, есть начало премудрости [31]. Что премудрость Божия, как не Божественная любовь? Естественно страху Божию быть началом любви и первым плодом внимательной молитвы. Какое иное чувство может быть чувством человека, обремененного бесчисленными грехами и немощами, когда он ощутит присутствие Бога и свое предстояние Богу лицом к лицу, как не чувство страха и глубочайшего благоговения? Когда мы бываем приглашены земным царем, по его особенному благоволению к нам, то первое чувство, объемлющее нас при представлении ему, есть чувство страха. Оно внушается и величием царского сана, и великолепием обстановки его, и ничтожностью нашего значения перед царем. Постепенно, при благосклонности приема, страх начинает изглаждаться, уступая чувствам удовольствия и любви. В отношениях наших с Богом совершается то же. При появлении в душе блаженной чистоты, которою зрится Бог, первоначально обымает душу страх. Страх Божий, будучи действием Божественной благодати, имеет свойственное себе духовное услаждение. При постепенном усвоении Богу это услаждение усиливается и наконец преобразуется в любовь, которая есть обильнейшее действие той же Божественной благодати. Посильный труд человеческий увенчивается даром Божиим. Если не предварить со стороны человека труд, и не докажется верность произволения опытно, — не ниспосылается дар Свыше. Если не ниспослется дар, тщетен труд: окраден и поврежден он или небрежным и двоедушным совершением его, или примесью к нему тщеславия и человекоугодия.

Неизреченное милосердие Божие да дарует нам законно и богоугодно подвизаться в снискании Божественной любви, и да увенчает нас даром любви за искреннее желание любви, за правильное стремление к любви. Любовь ко всему, что ни представляет преходящий мир в предметы любви, должна непременно расторгнуться по неустранимому определению Божию, по которому мы должны в свое время расстаться с этими предметами: стяжавший любовь к Богу, стяжал Бога, Который, соделавшись здесь, на земле, предметом любви и достоянием человека, пребывает им во веки веков. Аминь.



[1] Лк. 10:27; Мф. 22:37

[2] Рим. 5:5

[3] Макарий Великий. Слово 7-е, гл. 19

[4] Пс. 33:15

[5] Мф. 5:8

[6] 1Кор. 6:17

[7] Мф. 15:7-9

[8] Мф. 23:23

[9] Рим. 7:11

[10] Ин. 6:63

[11] Рим. 8:6

[12] Пс. 1:1-2

[13] Рим. 12:2

[14] Ин. 14:21, 23, 24

[15] 1Сол. 4:17

[16] Рим. 12:1

[17] 1Кор. 15:53

[18] 1Кор. 15:44

[19] Мк. 12:30

[20] Мф. 22:37

[21] 1Ин. 5:3

[22] Пс. 15:8

[23] Ин. 15:5

[24] Ответы 260, 261, 592-й

[25] Пс. 90:14-15

[26] Святой Исаак Сирский. Слово 55-е, и другие отцы

[27] 1Ин. 2:5

[28] Пс. 52:6

[29] Гал. 1:10

[30] Лестница. Слово 28-е, гл. 1

[31] Притч. 1:7 



Поддержите нас!   Рейтинг@Mail.ru  Orphus


На правах рекламы: